булаторию, аптеку, родильный дом, клуб. Многие рабочие ездят теперь в дома отдыха. Нельзя сказать, что мы сделали все и делать больше ничего не нужно. Но ведь мы и не остановились на месте. Если вы хотите посмотреть шахту, пожалуйста. Я позову инженера, он вас проводит. Инженер, учившийся в Ленинграде и хорошо говоривший по-русски, повел нас на склад. Там поверх своих шелковых рубашек мы надели синие комбинезоны, на ноги натянули резиновые сапоги, а головы наши увенчали широкополые, прорезиненные шахтерские шляпы. Гуськом и несколько пригнувшись, прошли в тоннель, куда вели рельсы. Навстречу нам из тоннеля между рельсами необильной струйкой текла вода — видимо, ее откачивали снизу. Некоторое время шли по горизонтали, потом начался уклон и довольно крутой. — Шахта неглубокая, — пояснил нам инженер, — поэтому дойдем пешком. От света шахтерских ламп стены шахты мерцали и блестели черным жирным блеском. Слышалось шипение воздуха, нагнетаемого в рудник сверху, — оттуда, где трава, солнце и белое облачко над молодым стройным деревцем. Мы пошли по ответвлению более узкому, чем основной коридор, и, наконец, вынуждены были остановиться, так как дальше итти было некуда. Забой представлял кубическое пространство, наподобие комнаты. Стены этой комнаты из натурального битума, то-есть асфальта, образовавшегося из нефти естественным образом. Задача рабочих состоит в том, чтобы отбивать от стен куски асфальта, которые потом погрузят в вагонетку, поднимут наверх, отвезут во Влору. Романыч стал снимать забойщика. Время от времени ярко вспыхивала импульсная лампа. После каждой ослепительной вспышки на мгновение становилось темно, потом глаза привыкали к полумраку забоя. Наконец тронулись в обратный путь. Мне, как я уже сказал, не приходилось бывать под землей, значит, не испытывал я радости возвращения и оттуда.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4