потоки оросительной воды, которая с легким шипением впитывается пересохшей землей придонских степей. А Тянь-Шань? Заснеженные, заледенелые исполины над синим-синим Иссык-Кулем. Белые отары овец спускаются со снежных гор к озеру; орлы летают, словно галки, в пятнадцати шагах; слышится отдаленный гул снежной лавины, оглушительный грохот горных рек, в которых, кажется, не вода течет, а клубится мелкая водяная пыль. Велика земля. Красива она так, что ничего уж не может быть красивее ее! В одно августовское утро 1954 года я с особым старанием выводил новую линию на карте: Москва— Акмолинск—Атбасар. Да и как было не стараться, если только что вернулся из трудной поездки в районы освоения целинных земель. Телефонный звонок оторвал меня от занятия в тот момент, когда я соединял Ку- станай с Акмолинском. — Приезжайте в редакцию, — услышал я голос секретаря международного отдела Иры Шибалко- вой. — Будем оформлять вас в Албанию... Итак, Албания. Все не верилось поначалу. Что-нибудь да случится, из-за чего сорвется поездка: заболеет жена или ребенок, попадешь под машину, передумает главный редактор... Но время шло, и вскоре мне вру* чили большую красную книжицу — паспорт для выезда за границу. Долгое время день отъезда казался далеким: когда-то что-то будет, а потом пришлось спохватиться: четыре дня осталось до отъезда из Москвы, только четыре дня! Через каждые полчаса звонил мой будущий спутник: — Сколько рубашек ты берешь с собой? — И, услышав мой ответ, восклицал: — Не мало ли? Ведь там зной, то и дело придется менять. А сколько костюмов ты берешь? Как? Ты едешь без черного костюма? С ума сошел! А разные официальные приемы? И, наконец, звонок самый важный:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4