ники, где добывают битум, рыболо-вецкие кооперативы. Дальше шли сельскохозяйственный техникум, школа трудовых резервов, просто школы. — Никаких заводов во Влоре до освобождения не было. Все они построены за это десятилетие, — заключил секретарь обкома. Наступила самая тяжелая минута, когда нужно отказываться от того, что предлагают и даже просят посмотреть. — У нас очень мало времени. Мы должны выбрать то, что есть только во Влоре и чего нет в других местах. Сообща решаем побывать на строительстве цементного завода, на битумных рудниках и у рыбаков на озере Нарта. На строительную площадку цементного завода мы приехали в полдневный перерыв, который из-за жары очень продолжителен. Вахтер открыл ворота, и машина мягко погрузилась в глухую, полуметровую подушку из земляной горячей пудры. Аслан вел машину на самой малой скорости, но и это не помогло. Снизу, со дна машины, пыль била фонтанами, и все мы стали похожи больше на мельников, чем на путешественников. На строительстве не было ни души. Свободно лазили мы по лесам, заходили в главный корпус, не сумели забраться разве что в печь спекания, похожую на барабан. Стальная, диаметром в несколько метров и длиной в несколько десятков метров, она, вращаясь, спекает цементную массу. На огромном корпусе я нашел марку «УЗТМ» — Уральский завод тяжелого машиностроения. Нужно же было перевезти такую махину за шесть морей! Решив заехать снова, когда будут люди, мы отправились к рыбакам. Но и эта поездка не задалась. Оказывается, нужно сменить «Татру» на «газик» и ехать другой дорогой к монастырю. Туда же, если предварительно договориться, приедут рыбаки с лодкой, они перевезут нас через озеро на свою базу. — Так что завтра в четыре часа дня рыбаки будут нас ждать, — закончил переводить Зея. — Как раз
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4