кату. Оно было необыкновенно большое, расплывчатое и почему-то колебалось, как бы отраженное в зыбкой воде. Тем не менее мы добрались до города Фиери и заснули, как пишут в романах, сном праведников. — Ну что, заехали в деревню водички попить? — спросил я Романыча перед сном. — Ничего, важно, чтобы трубы дымили, — выговорил он. — Я волнуюсь, кажется из правой трубы шел не совсем густой дым... На другой день к вечеру мы возвращались в Фиери из поселка Патоса, построенного для рабочих-нефтя- ников. Солнце, вышедшее из-за гор ранним утром, совершило свой урочный путь над долиной Мюзекье и теперь было готово коснуться вод Адриатики. Как всегда', усталые, запыленные, с головной болью от зноя, мы торопились добраться до гостиницы, чтобы умыться, выпить остуженного пива и, обсудив планы на завтра, лечь спать. — А не съездить ли нам в Аполлонию, — предложил Зея. — Солнце еще не село, как раз успеем. Романыч возразил было, потому что поздно для съемки, но большинством голосов, при воздержавшемся Аслане, поездка была утверждена. От Фиери дорога повела в сторону моря по низменности, бывшей некогда морским дном. Говорят, что в начале нового летосчисления, то-есть всего двадцать веков назад, на этом месте голубела, искрилась под луной и плескалась под ветром Адриатика. Древнегреческие, а позднее древнеримские крутогрудые корабли приставали к высокому холму, на котором поднимал свои колонны большой беломраморный город Аполлония. Потом на холме, на месте города, выросла трава, кустарник. Люди ходили по земле, ни о чем не подозревая, пока не пришли ученые и не разгребли верхний слой земли. — Все, дальше ехать нельзя, — заявил Аслан. — Придется вам километра два пройтись пешком. У подножья холма проходит русло строящегося канала. Крутые стенки его высушены солнцем до твердости камня, и мы едва-едва выбрались на тропу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4