ся случаем и узнать об этом кооперативе все, что можно. Василь Семини охотно отвечал на наши вопросы. Иногда он обращался к крестьянам и что-то обсуждал с ними, прежде чем ответить. — Сколько земли обрабатываете вы? — Когда образовался кооператив, мы обрабатывали две с половиной тысячи дюнумов *. Но еще три тысячи дюнумов мы отвоевали у болота и кустарников. (Замечу, что выражение «отвоевать землю» мы в Албании слышали очень часто. Однажды при нас крестьянин в горах выковырнул и скатил со своего поля большой камень. — Вот он отвоевал еще метр земли, — сказал нам Зея.) — По скольку земли имели члены вашего кооператива раньше? Крестьяне засмеялись. — У них не было своей земли, — перевел нам Зея.— Все, что мы видели вокруг, принадлежало одному человеку. Звали его бей Сеид Вриони. На его земле жили крестьяне, на его земле стояли крестьянские дома. Он мог в любую минуту сказать: уходи с моей земли, и тогда нужно было покидать свой дом. Да разве можно было назвать домом хижину, плетенную из тростника и прутьев и обмазанную глиной! Бей запретил нам делать трубы, в которые выходил бы дым. Окна тоже были очень маленькие. — Зачем же это нужно было бею? — Так. Вот, мол, он хозяин, он может иметь трубу, а мы, его рабочий скот, ставить трубы не имеем права. С трудом верилось в то, что говорили нам крестьяне села Верри. В середине двадцатого века в Европе дома без труб и окон! Но вокруг нас сидели албанские мужики с тяжелыми руками, в которые въелась земля, с лицами, обожженными солнцем. Они смотрели нам в глаза бесхитростно и добродушно. Мы слушали их и верили в каждое слово. — Многие крестьяне работали исполу. * Дюн ум — мера земли в Албании. В гектаре 10 дюнумов.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4