не стали их тревожить. Из столовой вышли директор и две молодые женщины-учительницы. Они показали нам классы и спальные комнаты. Интернат не блещет богатством, но всюду чисто, опрятно. Чувствуется, что детей здесь приучают к порядку. В Круе, сказали нам, из пяти тысяч жителей учатся семьсот человек. Потом мы побывали около родильного дома. Отсталость и религиозный фанатизм заставляли женщин рожать дома, в антисанитарных условиях. Теперь девяносто девять женщин из ста рожают в родильном доме. — Родился ли кто-нибудь сегодня? — Как же, — ответила сестра, — сегодня родились три маленьких гражданина города Круи, три свободных албанца. У нас в стране вообще ведь мальчиков рождается больше, нежели девочек, — добавила она. С теплым чувством покидали мы маленький древний городок. Безмолвное синее небо, серебряные оливы, черный виноград, спокойные и мужественные люди... „ По горе раскинувшись красиво, Провожает он за веком век, Город, утопающий в оливах, Город, где родился Скандербег. Узенькие улочки кривые, Дворики с прохладой теневой. Ребятишки бегают босые, Ослики бредут по мостовой. Женщина высокая степенно Виноград несет на голове... Обветшали крепостные стены, Только башня тонет в синеве. Облака спускаются на плечи Башни, непоруганной никем. У ворот, где вспыхивала сеча, Девочка играет в холодке. Пусть ворота крепости открыты, Не сшибут игрунью на песок Ни турецкой лошади копыто, Ни германца кованый сапог. Девочка. Не ради ли нее-то Умирали воины от ран — И суровый воин Кастриота И Энвера Ходжи партизан. Будет жить спокойно и счастливо Год за годом и за веком век Город, утопающий в оливах, Город, где родился Скандербег.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4