Три часа туда, сорок минут обратно. А еще лучше — приезжайте к нам в воскресенье, пойдем на охоту. Захватите Фатмира. Он ведь страстный охотник. Набьем зайцев, устроим там обед. На том и порешили. Романыч нашел, наконец, «точку», откуда хорошо видны и крепостная башня и часть городской улицы. Он долго прилаживал треногу и наводил свой, последнего слова техники аппарат. Несколько горожан стояли вокруг и с любопытством смотрели на священнодействия Романыча. То ему нужно было, чтобы по улице прошла женщина, то чтобы на лавочке перед домом сидели два человека и разговаривали, то чтобы улицу перебегала ватага ребятишек. Все это должно было «оживить» снимок. Круйчане из чувства гостеприимства старались не только уловить, но и предугадать каждое желание фотографа. «Будет сделано», — отвечали они, и тут же по улице шла женщина, на лавочке сидели люди и ребятишки бежали, поднимая пыль. Вдруг на лице Романыча появилось выражение недовольства. — Что-нибудь нужно? — спросили у него. — Вы знаете, хорошо, если бы солнце осветило не только боковую стену башни, но и переднюю, — ответил механически Романыч, всматриваясь в глазок видоискателя и подвинчивая свою треногу. — Будет сделано, — невозмутимо ответили албанцы. — Нужно только подождать два часа. Через два часа солнце передвинулось и действительно осветило переднюю стену. Мы в ожидании этого события бродили и осматривали город. Зашли мы. в частности, в интернат. Это заведение новое и для Круи и для Албании вообще. Дети горцев-скотоводов живут на полном государственном обеспечении и учатся. Мы прошли сквозь длинную арку, увитую виноградом, и очутились во дворике, стены которого тоже были увиты виноградом. Над головой положены длинные палки. Виноград со стены переполз на них и теперь свисал вниз черными гроздьями. При интернате имеется еще и сад. Он тоже возделан детьми. Когда мы пришли в интернат, дети обедали, и мы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4