албанцы, что они приехали учиться в институт, что оба они пишут стихи и ни слова не знают по-русски. Одного из них звали Лазар Силичи, другого — Фатмир Гьята. Таким образом, два гражданина далекой Албанской республики вошли в дружную семью Литературного института. Да разве только они одни! Вскоре меня с товарищем позвал в кабинет директор. — К нам приезжают несколько румынских ребят, мы поместим их в вашу комнату. Они не знают ни Москвы, ни русского языка. Помогите им в первое время. Познакомьте с городом, с нашими порядками, чтобы они чувствовали себя как дома. Это было как раз в день выдачи стипендии. Изъясняясь жестами, мы повели новых москвичей в гастроном № 1, где и купили всякой всячины: вареной колбасы, трески горячего копчения, маринованных огурчиков... И потом не раз собирались мы за дружеским столом в общежитии. Что это были за вечера! Болгары Георгий и Лиляна запевали задумчивые песни о Родопах, о солнечной Загоре, о партизанских кострах, читали стихи Христо Ботева. Кто в грозной битве пал за свободу, Тот не погибнет... «Той не умира!» — звучало это по-болгарски. И мы дружно повторяли тревожные, зовущие, как бы бронзовые слова: «Той не умира!» А потом румыны пели песню ударных бригад; что-то длинное и протяжное о бескрайных степях родной Монголии выводил, прикрыв глаза, Сенге Дашцевгин; Тереза Квечинская читала Мицкевича или Броневского. «Мы плохо поем, — говорили Фатмир и Лазар. — Приезжайте к нам в Албанию, услышите, какие песни есть в Шкодере и в Корче». Однако и они помогали нам, когда мы все вместе сотрясали стены старого и доброго дома Герцена только что появившейся тогда песней-гимном «Дети разных народов...» 1 За синь-морями 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4