В середине оливковой рощи мы остановились. Прекратилось шуршание резины по гравию, и нахлынула тишина. В то же мгновение мы услышали мелодичные звоночки, долетавшие к нам со всех сторон. Это бродили овцы и козы. Крестьяне, чтобы легче найти скот, вешают на шею козам и овцам маленькие колокольчики. Романыч снимал красивые пейзажи с оливами. Потом мы проезжали несколько сот метров и видели пейзажи еще более красивые. Не доехать бы нам до Круи, если бы не Аслан. Он все время что-то сердито говорил Зее, а один раз даже плюнул на землю и растер ногой. — Почему Аслан сердится? — спросили мы. — Он говорит, что это плохие, некрасивые оливы, что у Влоры будут оливковые рощи «специаль», там нужно снимать, а не здесь. Мы уже знали, что «специаль» — самая превосходная степень у Аслана. У нас возникали такие разговоры. — Аслан, что такое Фиери? — Фиери? Карашо. — А Саранда? — О, Саранда «специаль». — А Бутринти? — Бутринти? Очень «специаль». Аслан работает шофером 28 лет, и если вспомнить размеры Албании, то, конечно, знает ее до последнего деревца. Мы послушались Аслана и поехали дальше. Вскоре он остановился сам. — В чем дело? — Вода «специаль». В десяти метрах от дороги неглубокая ямка, выложенная камнем и наполненная холодной подземной водой. От ямки струится в траву и кусты маленький ручеек. Весь наш пыльный, горячий от солнца виноград мы вывалили в ямку, а затем вынимали оттуда прохладные, обрызганные водой кисти. Вскоре к ручью женщина подвела осла, нагруженного двумя пустыми бочонками. Женщина вставила в отверстие бочонка жестяную воронку и лила туда воду. Потом албанец старик в высокой феске подогнал к ручью с десяток овец. Он встал на колени и пил пригоршнями. Потом
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4