шина стала обгонять крестьян, едущих или идущих продать и купить чего-нибудь. Чем ближе мы подъезжали к базару, тем людей на дороге становилось больше. Но вот и сам базар. Не успели мы углубиться в его толчею и сутолоку, как увидели следующее: между торгующими людьми ходил высокий худощавый мужчина в белой рубахе и белом же длинном фартуке. Он был перепоясан подобием охотничьего патронташа, только вместо патронов в больших медных ячейках торчали граненые стаканы. За спиной у человека — медный сосуд причудливой формы. Внизу сосуд оканчивался большим пузырем, а наверху — тремя горлышками, тоже причудливыми, с медными колпачками на медных цепочках. Все это сооружение было надраено до блеска и горело десятками ослепительных солнц. Человек ходил по базару и кричал нараспев, а что кричал, было нетрудно догадаться. Он предлагал холодной сладкой воды с лимоном. Когда покупатель требовал воды, водонос не снимал свою сложную аппаратуру с плеч, он наклонялся под углом 90 градусов и подставлял стакан под струю, текущую из горлышка. Романыч как увидел водоноса, так и не отпускал его в течение, по крайней мере, получаса. Я тем временем бродил по базару. Чего-чего тут не было. Прежде всего дары скупой каменистой земли Албании и ее щедрого солнца: грудами лежит виноград многих сортов, то мелкий — чуть крупнее смородины и такой же черный, как смородина, то крупный, почти прозрачный. Ягоды одного винограда наполнены сладким соком, другого — вязкой, довольно плотной массой. Такую виноградину никак не раздавишь во рту. Легче проглотить ее целиком. Особенно поразили нас лиловые гроздья. Каждая ягода в ней крупнее сливы, косточек мало, кожица тонкая, а кисть тянет сразу полтора-два килограмма. Не успеваешь глотать сок и захлебываешься им, когда давишь такой виноград во рту. Были на базаре и виноградные вина — от слабых и сладких до желтовато-прозрачного семидесятиградусного ракй. Там и тут возвышаются фиолетовые или молочножелтые груды инжира, приторного, клейкого от сладости, сытного.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4