Третья поездка — в Корчу, через Эльбасан, и за Корчу до самой греческой границы. Между поездками будем работать в Тиране. Пятнадцать минут спустя мы выехали из столицы Албании. Отъезду нашему предшествовало знакомство с шофером Асланом. Это был мужчина лет пятидесяти — пятидесяти трех. Волосы у него черные, а кожа темно- коричневая, продубленная ветрами и солнцем. Белыми крепкими зубами сверкает Аслан в улыбке. Он худощав, очень подвижен, все время что-нибудь оживленно рассказывает Зее, причем отчаянно жестикулирует, бросая баранку. Любит цокать языком. Цоканье это имеет у него множество оттенков. Оно может выражать и восторг, и удивление, и гнев, и досаду. Впрочем, гнев Аслан умеет выражать и более простым способом. Однажды, когда машина с трудом пробиралась сквозь шумный базар в Кавайе, зазевавшаяся старушка едва-едва не оказалась под колесами. Аслан остановил машину, вышел и в течение пяти или семи минут извергал громы. Обычно Зея хоть коротко переводил нам Аслановы речи, по крайней мере главное в них. Здесь он молчал. Да и без него мы понимали, что Аслан в ударе, что речь его образна, ярка, выразительна. Но все это было потом. А пока Аслан — наш новый знакомый — переключил скорость, подбавил газу, и земля, то зеленая от растительности, то серая или коричневая от камней, то синяя от морской воды, пошла мелькать мимо стекол кабины. Невозможно было бы описать все, что промелькнуло перед нами и унеслось назад в прошедшее, а я бы сказал — в невозвратное время, и поездка, особенно теперь, представляется цепью последовательных, врезавшихся в память эпизодов. По дороге в Крую нужно проезжать местечко «Черный мост». Сжолько мы ни добивались от Зеи, почему так называется это место, ничего не добились. Ни Зея, ни Аслан этого не знали. Запомнился же нам «Черный мост» своим базаром, первым албанским базаром, увиденным нами. Еще задолго до «Черного моста» ма
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4