шие прочные дома, строгие на вид. Как можно больше квартир, как можно больше жилой площади — вот принцип строительства. Это уже для тиранцев, для народа. Это строит новая власть. Между тем зной все раскалялся и к двенадцати часам дня сделался невыносимым. Для нас наступило время самых ответственных дел. Мы должны были появиться у советского консула, затем следовал визит к послу. Кроме того, нас ждали в редакции центральной албанской газеты «Зери и Популит». Посольство мы нашли без труда. Посол принял нас приветливо. Он вышел из-за стола, и все мы расселись на низеньких креслах за низеньким столом. Значит, разговор не официальный, а беседа... Как и Ткаченко, посол сначала долго расспрашивал нас о Москве, потом спросил о цели приезда и только после всего этого стал рассказывать об Албании, об условиях, в которых придется работать. — Желаю вам успеха, — сказал посол на прощанье. — Если потребуется помощь, милости прошу. Потом Ткаченко водил нас то в одну, то в другую комнату, знакомил с сотрудниками. И они тоже с жадностью расспрашивали о Москве, о новостях, как старожилы ревниво, наперебой рассказывали про Албанию. В редакции «Зери и Популит» мы чувствовали себя несколько стесненно. За длинным столом расселись сотрудники редакции. Нас представили главному редактору. Дружественная, теплая атмосфера, прекрасное отношение к нам все же не помогли разговориться. Мы, конечно, задавали вопросы: каков тираж газеты, сколько собкоров на местах, много ли писем идет от населения, какие проблемы газета поднимает? Но в данную минуту для нас, изнуренных непривычной жарой, еще не вошедших в колею работы, эти вопросы были праздными. Зазвонил телефон. Главный редактор поговорил с кем-то, и из уст в уста шопотом стало переходить: шоку Фатмир, шоку Фатмир...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4