Тогда более смело я попросил соединить меня с номером: «ньезет э пес зеро катер». Это был номер Фат- мира. Трубку на другом конце провода сняли, и незнакомый мужской голос что-то произнес по-албански. — Мне Фатмира, Фатмира, пожалуйста, — повторил я. — Шоку Фатмир? Момент. Теперь я мог говорить по-русски. Но Фатмир не дал мне сказать и двух слов. Он стал ругать меня, что мы не предупредили его о приезде, что это непростительно, что так друзья не делают... — Я встречусь с тобой во второй половине дня,— закончил он. — Сегодня же у вас будут и переводчик и машина. Приехал Ткаченко и повел нас осматривать Тирану, На мой взгляд, город составляют три элемента. Прежде всего есть старая Тирана. Это часть города, еще уцелевшая от турецкого владычества и поэтому несущая в себе все черты востока. Узенькие улочки, каменные заборы, которыми обнесены дома, мелкие лавочки (в Албании существует частная торговля). Мы видели, как в комнате при открытых на улицу дверях старик и мальчонка делают фески. Мальчик намыливает войлок и мнет, катает его, окуная в какой-то раствор, а может, и просто в мыльную воду. Он без рубашки, на плечах и на спине его блестит пот. Старик сидит по- турецки, в руках у него готовая феска, надетая на деревянную болванку. Старик бреет феску обыкновенной опасной бритвой. Вокруг лежат готовые — сухие и выбритые — фески. На этой же улице кооператив, в котором фески продаются в три раза дешевле. Так первое, с чем мы столкнулись в Албании, было соревнование двух секторов хозяйства — частного и кооперативного, обреченного на гибель и призванного победить. Одного предпринимателя мы в шутку прозвали королем частников. У него магазин на самой бойкой улице старой Тираны. За стеклом витрины часы, золотые веши, крученая шерсть, отрезы сукна, антикварные безделушки. Сам он в лавочке завален коврами, японскими халатами,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4