Туристские справочники называли Албанию самой отсталой (и, значит, самой экзотической) окраиной Европы. «Спешите посетить единственную страну, не имеющую железной дороги», — кричали туристские справочники. Нашлись ученые, выдвинувшие дикий проект: оставить Албанию в консервации и наблюдать, как будет проходить дальнейшее развитие родовых, общинных и феодальных отношений без внешнего вмешательства и влияния. Капиталисты разошлись с учеными. Им, капиталистам, некогда было рассматривать Албанию, словно разрезной улей. Им нужно было грабить ее как можно интенсивнее. Они приходили сюда с ружьями и грабили. Албанцы убивали грабителей и прослыли убийцами. Байрон нашел для албанцев иные слова: Свиреп и дик албанец с виду; Но вы, Албании сыны, Врагам дадитесь ли в обиду? Они несут труды войны, Они стремительны и скоры, Суровым мужеством горды. Они, как скалы их и горы, Необоримы и тверды... * Горы тянулись справа и слева от шоссе. Правда, пока это были невысокие горы, скорее холмы, поросшие лесом или мелким кустарником. Шоссе обсажено деревьями, и это мешает рассматривать окрестности. Кроме того, начинает вечереть. — Не спешите, еще насмотритесь, — говорит Ткаченко. — Лучше расскажите, как там у нас в Москве, на Родине? — Что ж на Родине? Вот целину поднимаем. Ледовитый океан осваиваем. — Про целину я знаю. Вы мне другое скажите: площадь Пушкина на месте? Москва в ту же сторону окнами смотрит? Чистые пруды не пересохли? Как? Неужели на улице Чехова сняли трамвайную линию? Вот это новость. Мир, мир. Шум мир. — Это вы к чему? * Байрон, Чайльд-Гарольд. Песнь II.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4