круто разворачиваясь, уезжали к воротам порта и исчезали за ними. Наша уверенность: «не может быть, что не послали телеграмму, не может быть, что не встретят» — переросла в другую уверенность: да, телеграмму не послали, да, не встретят. Мы вспомнили, что секретарь отдела Ира Шибалкова ушла в отпуск на другой день после нашего отъезда и, конечно, забыла телеграфировать. Остальные понадеялись на нее, Мы поняли, короче говоря, почему мы сидим одни, на чемоданах, под жгучим полдневным солнцем, в тысячах километров от Родины и в сорока пяти от столицы Албании — Тираны. В толпе встречающих оказался собственный корреспондент одной советской газеты Ткаченко. Его наблюдательное око не могло не остановиться на двух понуро сидящих фигурах. — А я, знаете ли, встречал болгарского корреспондента Пискова с женой, — говорил нам Ткаченко несколько минут спустя. — Смотрю, кто-то сидит на чемоданах. Дай, думаю, спрошу... И вот уж нас знакомят с болгарским корреспондентом Писковым, рослым и полным человеком в очках, и с его женой Лорой, молодой темноволосой, темноглазой, смуглой женщиной. Подошел худощавый парень в очках. — Корреспондент ТАСС Алитовский, — представился он и сразу стал агитировать итти купаться. — Вам-то уж необходимо окунуться в Адриатическое море с приездом в Албанию. — Как-то очень неожиданно, — возражали мы. — Хоть бы вещи отвезти в гостиницу, устроиться. — Э, полноте. Все придет само собой. Пока ехали через город, взгляд успел схватить лишь самое непривычное: небольшую мечеть с минаретом да железные гофрированные шторы, опущенные на все окна. Машина, сделав десятиминутный пробег по асфальтовому шоссе, привезла нас к пляжу. Вдоль всего берега между шоссейной дорогой и водой стояли небольшие аккуратные домики — дачи. Та, возле которой остановились мы, была на замке. Народу на пляже не было.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4