Предполагалось, что редакция пошлет телеграмму в советское посольство в Тиране и что нас встретят. В другом случае наше положение сделалось бы если не безвыходным, то, по крайней мере, плачевным. Во- первых, мы не знали ни одного слова по-албански. Во-вторых, не имели ни одной албанской монеты. Деньги ждали нас в тиранском банке. В-третьих, нужно было добраться до Тираны, а в Тиране устроиться в гостиницу, где могло не оказаться свободных мест. Да мало ли что могло оказаться в чужой стране, ни порядков, ни обычаев которой мы не знали. Еще издали увидели мы множество машин, стоящих у пристани. — Сегодня что-то особенно много встречающих, — замечали знатоки. — Корейское посольство с нами едет, поэтому. — Вон-вон, смотрите, наш посол стоит. — Который? — Тот, что в красном галстуке и темных очках. А рядом с ним польский, а по правую руку от польско- го — румынский. Смотри-ка, весь дипломатический корпус собрался! Мы пробегали глазами по длинному ряду сверкающих на солнце автомашин бежевого, серого, черного, коричневого и других цветов, стараясь угадать, которая же из машин приехала за нами. Между тем опустились сходни, и пассажиры, суетясь и толкаясь, устремились вниз. Как только пароход остановился, сделалось жарко, душно, не чувствовалось ни малейшего ветерка. От земли, на которую мы должны были ступить, тянуло жаром. Зной усугублялся толкучкой перед сходнями, перетаскиванием с места на место тяжелых чемоданов и тем, что мы были затянуты, ради торжественного прибытия в Албанию, в галстуки и темные костюмы. Наконец нисходящий поток пассажиров принес нас на землю. Мы уселись на чемоданы, беспокойно озираясь вокруг и видя целующихся, обнимающихся людей, красные от смущения лица мужчин, женские глаза, полные слез радости. Одного не видели мы — чтобы нас кто- нибудь встречал. Толпа постепенно редела, машины,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4