ции, Чехословакии, Венгрии, Германии, Австрии... Они жили там как братья, вопреки сеятелям вражды. Они одаривали друг друга на память, плакали при прощании. Пойдем скорее к ним, они как раз хотят показывать пассажирам свою самодеятельность. Пионеры — смуглые, чернокожие, шустрые ребятишки — собрались на корме корабля. Были здесь и девочки, должно быть того же возраста, но с наивной преувеличенной степенностью. Все пионеры в коричневых трусиках и белых рубашках. Коричневые трусы повыгорели за лето и теперь были бледнее загорелых детских ног. Пассажиры толпились кто где. Иные окружили пионеров кольцом, иные стояли на верхней палубе, облокотясь на леера, и смотрели представление сверху. Сначала пионеры спели Марш первой партизанской бригады, потом сплясали народный танец «Зерчане». Потом две девочки пели песню про стахановку с текстильного комбината. Под конец восемь мальчиков и девочек выстроились в одну линию. Вот один мальчик сделал шаг вперед и прочитал по-русски заученную наизусть строфу из стихотворения Степана Щипачева «Албанцы»: В лазурь морскую там глядятся горы В прозрачной дымке голубого дня, А в тех горах — от Шкодера до Влоры — Товарищи остались у меня. Едва он кончил, как выступила его маленькая соседка. Там горы — не туристская забава, За облака вздымается плато... — читала она следующую строфу. Но выше гор теперь албанцев слава. Гора Томори перед ней — ничто. Мы жадно слушали стихи, стараясь представить, какие же они, албанские горы, и скоро ли мы увидим албанские города Шкодер и Влору.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4