На смену жарким дням приходили теплые средиземноморские вечера. Пассажиры, даже любители «забить козла» и сыграть в шахматы, — на палубе. Они задумчиво смотрят в легкие морские сумерки, на звезды, тихо загорающиеся над синей безмолвной пустыней. Посадите человека перед стеной и заставьте смотреть на нее час или два, — человек завоет с тоски. А здесь люди смотрят на морское однообразие часами, и не надоедает, не скучно, потому что однообразие великолепно. Даже в разговоры люди вступают неохот- . но, думают каждый о своем. Впрочем, разговоры случаются. — Я все Босфор вспоминаю, — заговорил как-то раз Романыч, — с его голубизной, с холмами, с минаретами и с тем, что не передать, но что мы увидели каждый по-своему. Ну сознайся, видел ты когда-нибудь такую красоту? Я, например, ничего подобного не видел. Да вот хоть бы это возьми, — и он повел рукой по горизонту, за который минут пять назад опустилось солнце. Там клубились раскаленные в середине, обросшие пеплом сумерек облака. Вода у горизонта казалась расплавленной, кипящей. И мне в ту минуту показалось, что вряд ли бывает лучшее. — Гм... В своем роде, — услышали мы суховатый голос рядом. И так как в голосе слышались скептические нотки, он не понравился нам. Бывают такие старички, которых ничем не удивишь. — Да, конечно, это красиво в своем роде. Но ведь в своем роде все может быть красивым, и .даже очень красивым. И еще вот что я вам скажу, молодые люди. На земле так много кра- . соты, что остерегайтесь говорить — вот это, мол, самое лучшее. Я уверен, что каждый из вас вспомнит нечто не менее красивое, чем это закатное море, хоть оно и великолепно. Не правда ли? — Да, — отозвался другой пассажир, и словно бы радость была в его голосе. — Вспоминаю... Однажды тоже на пароходе, но только на маленьком, пришлось мне плыть по реке Сухоне в Вологодской области. Река, знаете, узкая, метров полтораста от силы. Прираздви- нула она вологодские леса и течет себе помаленьку.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4