ское, нежели действительное значение. Те серые крапинки в береговой зелени куда более крепкая цепь. Однако турки аккуратно после каждого парохода снова перегораживают пролив. На берегах стали появляться дома, потом группы домов, потом потянулся один большой город. Волнистые холмы вздымались высоко над тихой, гладкой водой. Создавалось впечатление, что оттуда, из-за холмов, вырвалась огромная каменная рать домов и, сметая на своем пути зеленое убранство земли, устремилась вниз. Перед водой передние ряды остановились в недоумении, а задние прут и прут. Образовалась каменная давка, теснота, хаос. Было странно, что все это смятение происходит в тишине. Скрежет, вой и грохот могли бы удачно дополнить картину. Иногда с берега доносились гудки автомобилей, какие-то возгласы, непонятные звуки. Рядом с нами жил и дышал город, крупнейший и красивейший в Европе. Сотни лодчонок покачивались на волнах, поднятых нашим пароходом. Это рыбаки. Некоторые махали нам вслед, некоторые отворачивались. Нижний ряд домов как бы плавает на воде. Лодки загоняются в подвалы, словно в гараж. Я хотел даже сфотографировать, как лодка выплывала из дверей дома, но затвор не завелся — вся пленка. Нужно было бежать в каюту и перезаряжать аппарат. Копаясь в каюте с перезарядкой фотоаппарата, я забыл, что пароход продолжает двигаться, поэтому, выбежав на палубу, оторопел. Над серой мешаниной домов грандиозно поднимались в красное закатное небо две куполообразные мечети. Одну из них окружало четыре, другую — шесть минаретов. Минареты — высокие тонкие башни, заостренные наверху. Недалеко от вершины они опоясаны балконами, там в урочные часы ходит мулла и, воздымая руку вверх, поет, призывая мусульман к молитве. Минареты стоят по углам мечети, как часовые. Они выше мечетей, по крайней мере, в полтора раза. Солнце садилось за город и освещало всю эту восточную экзотику сзади, так что мечети с минаретами плавали в легком красновато-золотистом туманце, обозначаясь на фоне заката черными си-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4