бухты, прилегающий непосредственно к городу, огорожен молом с проходом для кораблей. По сторонам прохода — маяки на гранитных, поднимающихся из воды основаниях. На граните правого основания выбит барельеф Георгия Димитрова и написаны слова: «Той не умира!» Мы входили в порт новой демократической Болгарии. Как и в Констанце, катер с надписью «Пилот» встретил «Трансильванию» и повел ее к причалу. На борт поднялся молоденький лейтенант пограничной службы. Мы пошли к нему проситься на берег. — Напишите на бумажке свои фамилии хотя бы карандашом. Мы написали. — Хорошо, — сказал лейтенант, — теперь я распишусь на них, поставлю время (вам до которого часу?), и можете итти в город. — И он написал по-болгарски, что нам разрешено покинуть «Трансильванию» до 22.00. Времени было четыре часа дня. Сколько раз видишь на карте географический знак с надписью, и все равно он остается только географическим знаком. Одну из самых больших радостей путешественника составляет то, что я грубо назвал бы расшифровкой. Можно в самую сильную лупу смотреть на аэрофотоснимок. Увидишь там и деревню, и мост через речку, и даже след человека по росной траве. Но все это лишь обозначения вещей, а не сами вещи. Приди на это место сам, и окажется: тот дом, что представлялся на снимке светлым квадратиком, пахнет смолой и солнцем; в речке, если в нее смотреть с моста, бродят голавли; в траве, по которой шла росная дорожка, много цветов, и там работают пчелы. Город, живущий в вашем представлении лишь названием да кружком на карте, также начинает расшифровываться и входит в сознание: лицом автобусного кондуктора, репликой пассажира, архитектурой зданий. А там уж и новые знакомые, их мысли, дела, характеры. И через много лет название этого города не будет для вас просто звуком. За ним будут стоять
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4