— Опоздаем на праздник света, — говорили ему мы с Зеей. — Ах, — отмахивался он, — кому нужен ваш праздник света? Танец во дворике, вы понимаете, как это может быть красиво! Когда мы собрались уезжать, к машине подошли две девушки. Они что-то говорили, держа в руках свои соломенные шляпы. — Они их сплели сами, — перевел Зея, — и хотят подарить вашим женам на память об Албании. А себе они сделают еще. В автомобиле, когда мы взяли шляпы, сразу сделалось тесно, настолько они были велики. Потом встретился чабан — мужчина двухметрового роста, с лохматым псом на железной цепи. Тут уже нельзя было не остановиться: чабан сам просился на обложку журнала. Из-за всего этого мы и опаздывали на праздник света. — Не проскочить бы в Грецию, — пошутил Аслан. — Теперь до нее близко. Когда мы въехали в деревню Верник, гулянье было в разгаре. На маленькой деревенской площади тесно, как в помещении. Деревня эта хоть и албанская, но живут в ней македонцы. Непривычно было читать здесь лозунги, написанные славянским шрифтом, и слушать славянские, похожие на наши, песни. В толпе выделялась высокая седая женщина, одетая во все черное. К черному платью ее приколоты медали. — Это Вана Петровски, — сказали нам. — Мать Дичо Петровски. Он погиб в боях за Тирану. Теперь в праздники мать надевает траур и, по обычаю, носит медали сына. Побывав в доме, где происходило угощение, мы снова вышли на улицу. Веселья как будто прибавилось. Вот девушка хватает за руку подругу и несется с ней в стремительном танце. К ним присоединяется третья, четвертая, и постепенно вырастает хоровод из десятков людей. А вот уж и вся площадь кружится в едином ритмическом порыве.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4