фоне гор да неба. Не то чтобы эта была красивее, далеко нет, но в чем-то главном, большом Неврие в своем коричневом замасленном комбинезончике да на гусенице могучего трактора была несравнима с той. За трактором ходил с палочкой пожилой крестьянин, одетый довольно бедно. Время от времени он опускал палочку в борозду, замеряя глубину вспашки. — Кто он? — спросили мы у трактористки. — Хозяин поля. Мы ведь пашем не только кооперативную землю, но и у крестьян-единоличников. Он, значит, проверяет нашу работу, следит, беспокоится. До тех пор от трактора не отойдет, пока с его поля на другое не переедем. Боялись, конечно, наши крестьяне трактора. Я, говорит, сохой пашу — землю руками чувствую, а здесь железо да керосин. Еще провоняет земля, родить не будет. Однако привыкли. И то сказать, с палочкой за трактором ему легче ходить, чем с плугом за лошадью. В это время на соседнее поле приехал колесный трактор с высокой трубой. — Пойдемте, я вам что-то покажу, — пригласил я Романыча, Зею и Неврие Мирто. Они подошли к трактору и посмотрели на меня вопросительно. — Как, вы ничего не видите? А марку завода? — «ВТЗ», — прочитал Зея. — Ну и что? — То, что этот трактор сделан на Владимирском тракторном заводе. — Ну и что? — Да то, что Владимир — мой родной город, и когда строился тракторный завод, я, может, котлован под его фундамент копал. Трактор-то землячок мой, а вы спрашиваете что? Вот где встретиться привелось — в Корчинской котловине! В другой деревне, под названием Батинска, мы попали на репетицию художественной самодеятельности. На парнях были короткие пышные юбки, белые, похожие на пачки балерин; девушки одеты в длинные синие платья и соломенные шляпы с огромными полями. Романыч повел всех танцоров из клуба на улицу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4