для более широких осушительных работ, но озеро плескалось себе да плескалось. — Здесь, где мы едем, я четыре года назад катался на лодке и удил рыбу, — сказал Зея. — Здесь оно и было. — А когда его не стало? — В 1951 году правительство объявило осушение озера народной стройкой. Ну, а если народ для себя за что-нибудь возьмется, то — известное дело. — Куда же делась вода? — В Малик втекала река Деволи. С другого конца она вытекала. Углубили русло реки, и главная вода ушла в нее. Пришлось, конечно, нарезать целую сеть осушительных каналов, чтобы стало совсем сухо. В результате мы едем сейчас по дну озера, а республика получила около десяти тысяч гектаров плодородной земли, а ведь это по нашим масштабам все равно, что освоение ваших целинных земель. — Что растет теперь на месте озера? — Главным образом сахарная свекла. В Корче работает недавно построенный сахарный завод. Основное сырье он берет отсюда. Все же перед вечером наполз откуда-то легкий туманен и застлал дно долины так, что, не зная, можно было принять долину за озеро с вечерним туманом над ним. ...На другой день Аслан завез нас в горы. Нам хотели, во-первых, показать красивые корчинские пейзажи, а во-вторых, познакомить с чабанами. — Давненько не болтались мы над пропастью, — говорил Романыч, когда автомобиль одной стороной цеплялся за камни, другой повисал в воздухе. Горы не такие суровые, как на севере. Они более обжиты. Деревни попадались то и дело. В одном месте на дороге заглох грузовик, и нам пришлось ждать, когда его починят, так как он загородил всю дорогу. Ожидая, мы напали на огромное густолистое ореховое дерево. Плоды на нем были уже нормальной величины. Они покрыты зеленой, сочной кожурой. Из-под нее, расковыривая, мы доставали нежные, еще не затвердевшие дольки грецкого ореха. Аслан, увидев
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4