ли на ярмарку: на месте ли наша красавица. За событиями дня стало казаться: уже не приснилась ли она? Сейчас подъедем к ларьку, а там совсем другая девушка. Так и получилось. Правда, красавица ушла не совсем, сказали, что она скоро придет. Пока что мы нашли заведующего магазином и договорились с ним, чтобы он отпустил ее завтра для съемки. Наутро Лири (так звали девушку) пришла с меньшей сестренкой, видимо не без умысла. Как-никак, а незнакомые люди куда-то повезут в машине. Повезли мы ее за город, где фоном служили бы и небо, и горы, и озеро. Для того чтобы лицо Лири было живо, все время играло и менялось, пришлось вызвать ее на разговор. Вдруг младшая сестренка что-то сердито сказала. — О чем она? — Она говорит: «Что-то ты, Лири, очень уж разболталась. Не следует ли тебе говорить поменьше». Значит, мы не ошиблись. Сестренка была блюстительницей нравственности старшей сестры. О самой Лири мы узнали, что она окончила семь классов. Родители ее магометане, запрещали ей учиться, но она добилась своего. Еще больше сопротивлялись родители ее вступлению в Союз албанской молодежи. Но она и тут переупрямила отца с матерью. В ее разговоре то и дело проскальзывало слово — фанатизм. С детства Лири хотели приучить к парандже. Вы подумайте только, такое лицо загораживать грязной волосяной сеткой! — Но я не стала носить паранджу, — сказала девушка. — Ведь меня зовут Лири, а лири по-албански —• свобода. — И она слегка запрокинула назад свою красивую гордую голову. В это время и сделал Романыч решающий снимок. После завтрака мы собирались побывать на табачной фабрике, а также на знаменитой шкодерской зооферме. Кроме того, еще в Тиране в картинной галерее нас заинтересовала одна работа албанского художника Зефа Кольомби, а вместе с тем и его личность. Художник этот последние годы своей жизни
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4