димся в каменном стакане, а тут еще этот стакан, словно листом бумаги, накрыло облаком, сделалось темно, и пошел дождь. В помещении сельского клуба собрались крестьяне. Из их рассказов мы поняли, что вообще после четырех часов дня солнце уходит из долины, освещая только верхушки гор. Утром оно тоже приходит не сразу, но когда поднимется повыше. Узнали мы, что жители этой котловины, или деревни Тет, все считаются родственниками. Будто бы давным-давно сюда пришел человек и от него пошел род. Поэтому в пределах котловины еще недавно нельзя было жениться или выходить замуж. А вот за горами другая деревня, там другой род и там можно выбрать жену. До недавнего времени жители котловины не признавали ни одного правительства. Первой признали они народную власть. Поработители всех мастей боялись проникать в эти места. Но кто запустил и сюда свое щупальце — это Ватикан. Католический поп издавна живет в Тете. Законом жизни здесь были старинные обычаи, в том числе, конечно, и кровная месть. Разрешалось убивать мужчин до двухлетнего возраста включительно. Прекращались работы в полях, из-за пустяка уходили в могилу десятки человек. Одна жертва вызывала множество других. «Святой отец», кончивший университет в Риме и обладавший безграничным авторитетом, почему-то не мешал неграмотным горцам истреблять друг друга. — Нас самих уже угнетала кровная месть, — говорили нам крестьяне. — Он хороший человек, я не хочу его убивать, а закон велит. Теперь мы поняли, какая глупость была в наших головах. По обычаям не убить человека было стыдно, а теперь народная власть сказала: убивать друг друга — позор! И обуза кровной мести скатилась с наших плеч. Горцы выращивают главным образом кукурузу и разводят мелкий скот — овец и коз. Лошадей и ослов почти не держат: долина невелика, а из нее выбираться лучше всего пешком. Зимой, возвращаясь из города, жители долины садятся на одеяло, прихваченное специально, и как на салазках спускаются с километровой, почти отвесной высоты.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4