Кроме всего прочего, Романыч должен был привезти в Москву цветную фотографию на обложку журнала. Все время он искал выразительное лицо молодой албанки. Красивых лиц попадалось много, но в каждом чего- нибудь не хватало. Одно дело, когда на обложку ставится портрет человека, заслужившего этого своим трудом. Тогда неважно, если возле его глаз морщины, а взгляд несколько усталый, а лоб, к примеру, не совсем правильной формы. Теперь мы искали именно молодое красивое девичье лицо, которое олицетворяло бы всю красоту, виденную нами в Албании, всю молодость республики и ее цветение. Лицо должно было быть и нежным и не лишенным черт мужественности в той степени, в какой это возможно для девичьего лица. Оно должно быть еще и таким, чтобы, глядя на него, нельзя было сказать, что это, мол, лицо армянки, или грузинки, или русской девушки. Правильная строгая красота нас не устраивала, ибо сухая строгость не присуща албанскому народу. Мы искали девушку и красивую и обаятельную. На всех дорогах, во всех городах и селах Романыч присматривался к девичьим лицам и, видя красивые, не снимал их, надеясь встретить нечто совсем идеальное. Вот и теперь, собираясь в глухие североалбанские Альпы, он говорил шутя, что, может, там-то и живет обложка журнала. На этот раз Аслану не суждено было ехать с нами. Сказали, что легковая автомашина не пройдет по некоторым местам горной дороги и нужно ехать на «газике». Аслан горячился, доказывал обратное, кричал, что нет в Албании таких дорог, где бы он не проехал, что в конце концов ему поручили советских людей и в случае беды не кого-нибудь другого, а его будет мучить совесть. Но местные власти оказались непреклонными, и мы тронулись в путь на «газике». Нас поразило особое оживление на улицах Шкодера, несмотря на ранний час. Стучали по камням двуколки, ехали крестьяне верхом на лошадях, тарахтели грузовики, семенили ослики. — Почему это? Не переселение ли какое? — Сегодня ярмарка, разве вы не знали? — ответил
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4