Романыч все же стал снимать черную девочку. Прозвенел звонок, детвора высыпала во двор. Мне нечего было делать возле фотографа, и я сел в холодке около школы. Тотчас же меня окружили ученики. Среди них были и старшеклассники, изучающие русский язык. Тем не менее разговор не получался. Ученики, улыбаясь, смотрели на меня, а я на них. Наконец одна девочка дотронулась до моей тетради и спросила: «Что?» «Тетрадь», — ответил я, и все ученики хором повторили: «Тетрадь». Тогда дело пошло. Они дотрагивались до моей авторучки, до волос, до часов, и я им внятно говорил: «ручка», «волосы», «часы». Чтобы беседа носила обоюдный характер, и я спрашивал у детей о разных предметах, показывая то на цветы, то на дерево, то на облако. Дети восторженным хором отвечали мне. Потом одна девочка протянула тетрадь и все повторяла: «Адрес Москва», «Адрес Москва». Я латинскими буквами написал адрес редакции. В это время подошел Зея, и беседа оживилась. — Как тебя зовут? — спросил я у девочки, которая давала мне тетрадь для адреса. — Шукрия. — В каком классе ты учишься? — В третьем. — А как зовут твою маму? — Нуриниса Лохья. — Ты что же, одна дочка у мамы? — Нет, я не одна. — А какие еще есть у тебя сестры или братья? — Есть сестра Султана. Она уже кончила учиться и теперь сама учит. А еще есть сестра Нафия — учится в медицинском училище, а Минушья учится в вечернем техникуме, а Мелихат — в третьем классе гимназии, а Балкизе — в семилетке, а Вениамин учится в школе имени Энвера Ходжа и скоро будет офицером, а Неджмедин учится в пятом классе, а Эмин — в Скандербеговском училище. Он тоже будет офицером. Только Агиме, самая маленькая, учится в первом классе. — Так сколько же вас всего? — Одиннадцать.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4