была санитарная работа в освобожденных районах. Но я хоть и понимала, что это очень нужно, завидовала подругам: они раненых перевязывают, а я? Однажды прибежал за мной боец, срочно в штаб зовет. Пошла. Смотрю, перед домом на траве, под старым буком, лежит партизан, сразу вижу — раненный. Действительно, в нескольких местах осколочные ранения, кроме того, палец на правой руке перебит, ну на одной кожице держится. Перевязываю я партизана, а сама думаю, что с пальцем делать. Проще всего было бы отнять, потому что вряд ли срастется. Это и без канители, и бойцу и мне легче. Все же пожалела, решила перевязать, посмотреть, что будет. Не знаю, что руководило моими движениями, но только я палец очень удачно составила. Перевязала, у самой голова кружится, видно от слабости. Через неделю развязала, а палец-то срастается... Были у меня и потом хорошие дни, а такого не было и, наверное, не будет. Очень я радовалась, а ведь и дела-то всего — палец. Кончились бои, партизаны разошлись по домам. Я стала просить, чтобы меня учиться послали. И что же, действительно послали в Прагу. Теперь вот лечу детей. Если бы вы знали, какое это большое счастье. Иногда принесут ребеночка слабенького, худенького, измученного болезнью, а он возьмет и поправится. Полненьким станет, румяным, резвым. Однажды женщина девочку принесла. Упала передо мной на колени и протягивает мне малютку, а сама только одно слово повторяет: «Спасите». Взяли мы девочку, успокоили мать, что сделаем все возможное. Через три месяца ребенок поправился. Переходила я на-днях улицу, и вдруг девочка лет шести бросилась мне на шею и стала целовать меня... Вы понимаете... Это была она, Дурати. Разве это не счастье, когда навстречу вам бежит веселый, радостный ребенок и причина этой радости вы?.. Щелкнул затвор «лингофа», и было приятно сознавать, что в Москве мы сможем показать многим и многим людям спокойное и доброе лицо Мери Тимо, албанской женщины, нашедшей свое счастье.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4