ными бумагами. Его теперь часто видели за этим занятием. Потом прошел слух, что он отослал в министерство какой-то проект. Толком никто ничего не знал, но говорили, что Джевдет берется сделать еще один кислородный завод, наподобие действующего. Это было совсем уж неправдоподобно. Сам Джевдет выходил на работу как ни в чем не бывало, и даже однажды, когда его спросили — правду ли про него говорят, ответил, что да, говорят правду. Тогда стали наблюдать, не заболел ли он. По случаю десятилетия Рабочей партии Албании в Тиране был большой праздник. Джевдета Лазе пригласили на торжественное заседание, а потом и на банкет. Гости кончили есть, заиграла музыка, и все смешалось в зале. Джевдет не танцевал, ни с кем не разговорился и бродил по залу без цели. В зале присутствовал Энвер Ходжа. Он стоял, окруженный народом, и разговаривал с крестьянином, судя по костюму, со своим земляком из Гьинокастера. — А вы где работаете? — спросил он у Джевдета, когда тот протискался и встал рядом с крестьянином. — На кислородном заводе. — Ну, ну, расскажите, как у вас дела. И Джевдету показалось, что в голосе Энвера послышалась особенная заинтересованность. — Неплохо. После ремонта в полтора раза больше кислорода даем. Но, конечно, и этого мало. — Правильно, мало. Как вас зовут? — Джевдет Лазе. — Так вот вы кто! — сказал тогда Энвер Ходжа и обнял молодого рабочего. — Спасибо, от республики спасибо. Вы очень, очень нас выручили. Нужно производить как можно больше кислорода. Какие у вас мысли и планы? Мыслей и планов Джевдету было не занимать. — Я думаю, как построить еще один такой завод. — А разве это возможно? — Очень даже возможно. Я все продумал, если бы мне разрешили. — Сколько времени вам нужно для этого?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4