загрохотали взрывы, там развернулось строительство гидроэлектростанции имени Ленина. На месте недавнего болота Юзбериш поднимались корпуса текстильного комбината, огромного для Албании. В Корче заложили сахарный завод. Изменился ритм жизни в стране, и кислород, по выражению одного строителя, был нужен как воздух. А кислородный завод, где работал Джевдет, был единственным, и к тому же он в самое горячее время решительно остановился. Собрался технический совет. На нем Джевдет сделал отчет о состоянии производства. — Снаружи все исправно, а с идеей конструкции я не знаком, — говорил он. — Подозреваю, что поломка произошла внутри конденсатора, а может быть, и еще во многих местах. Есть только один выход — разобрать по частям всю аппаратуру, а потом собрать ее снова. — Вы предлагаете демонтировать установку? — испуганно спросил один инженер. — Но это значит навсегда похоронить завод. И потом кто, кто возьмется за такой труд? — Я берусь это сделать, — ответил Джевдет. После коротких, но громких дебатов технический совет принял решение: запретить Джевдету Лазе трогать хотя бы один винт. Если министерство возьмет ответственность на себя, то... Джевдет поехал в Тирану, благо до нее от Дурреса не более часа езды. Обратно он приехал к вечеру. Потом на ночь глядя отправился на завод, сказав дома, что, может быть, его не будет несколько дней. По дороге он зашел за своими товарищами Юмером Чучеку и Зюди Бала. Они работали ночь и работали день, потом работали еще ночь и еще день. Что они мудрили там с машинами, голодные, небритые, перемазанные маслом и грязью, никто не знает. Однако завод заработал. Мало того, кислороду он стал давать в полтора раза больше. Джевдет в эти дни впервые проследил весь процесс. Когда вышел Указ о награждении Джевдета орденом Труда первой степени, он сидел за книгами и раз
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4