Время так и не пришло, потому что итальянец сначала надолго заболел, а потом уехал из Албании. Предполагалось, что Джевдет хорошо знает дело и что он может продолжить производство, да и не было другого выхода. Джевдет, которому теперь исполнилось двадцать лет, не колебался ни минуты и производство действительно продолжил. Сначала все шло хорошо. Аппараты работали, как заведенные, и Джевдет боялся остановить их. Вскоре сказалась вся порочность учебы итальянского техника. Он научил Джевдета управлять работающими машинами, а вот исправить самый незначительный пустяк не научил. Поломка произошла там, в загадочном «внутри», куда Джевдет еще ни разу не заглядывал. Джевдет пришел к директору предприятия. — Шоку Михаль, — сказал он ему, — остановилось все производство. Я догадываюсь, где поломка, но нужно открывать аппараты. — Другого выхода у нас нет, поэтому сделай так: тихонько открой, посмотри, что там, только запоминай, как было, чтобы потом поставить и привинтить на место. И вот с замиранием сердца Джевдет откручивает гайки — одну, две, три. Щит легко отделился, и показалось множество трубок различной толщины. Разбираться, какая трубка зачем и по какой что идет, Джевдет был не в состоянии. Но то, что одна из трубок лопнула, он увидел сразу. Не это ли и есть поломка? Теперь вместо таинственной неисправности, которую Джевдет, во-первых, боялся не найти, а во- вторых, боялся не починить, дело свелось к одной лопнувшей трубке, и сразу стало легко на сердце. Все же, вновь включая машины, Джевдет боялся, что не в трубке было дело и что машины работать не будут. Но они заработали, и это был самый радостный день в жизни молодого албанца. Правда, потом его ждали более радостные дни, но это потом... Вскоре республика потребовала кислорода во много раз больше, чем в прошлое время. Началось осуществление двухлетнего плана. Близ Тираны, в горах,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4