рату, протянул руку, чтобы потрогать круглую рукоятку. В это-то время и раздался свист. Еще ни разу техник не свистел так пронзительно. Оба итальянца стояли на пороге. — Итак, албанец хочет ознакомиться с производством! А не лучше ли будет ему перейти работать в ремонтные мастерские, чтобы уже никогда не бывать в этом зале? Как ты думаешь, Граджилони? — обратился техник к помощнику. — Ну вот и отлично. Так мы и сделаем. Да, итальянец, если хотел, умел быть сдержанным и спокойным. Санти Франческо, прогоняя Джевдета в ремонтные мастерские, забыл о времени. А шел 1945 год. Албания была уже свободна и только временно держала итальянских хозяев и специалистов на таких предприятиях, как кислородный завод. Однажды на фабрику пришла комиссия. Владельцу Симону Чини был показан декрет о том, что все предприятие, весь его инвентарь переходят в руки республики. Ему, Симону Чини, разрешается взять с собой в Италию только личные вещи. Санти Франческо вызвал новый директор предприятия. — Я понимаю вас, вы, конечно, очень хотите в Италию? Что ж, вы у нас были не гостями, но мы вам ставим одно условие: подготовьте себе замену, ибо мы не можем остановить производство. К вам придет юноша Джевдет, да, да, тот самый, пожалуйста, передайте ему свой опыт. Теперь итальянец уже не свистел в пальцы. Он был подчеркнуто вежлив, разговаривал с Джевдетом как с равным, даже улыбался ему и только в глубине глаз хранил постоянный холод презрения. — Мне интересно, что внутри аппаратов? — спрашивал Джевдет. — Аппараты открывать нельзя. Достаточно того, что я ознакомил тебя с процессом производства; чтобы понять, что там внутри, нужен определенный технический и культурный уровень, которого у тебя нет. Придет время, покажу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4