воскликнул: «Стойте, стойте, кажется, это то, что нужно!» Не успела машина остановиться, а он уже бежал по склону холма, на ходу раздвигая треногу. — Я нашел то, что нужно, — слышался с высоты его восторженный голос. Пейзаж был действительно великолепен, и по этой простой причине описать его невозможно. В нем были и горы, и море, и туманные в море острова, и оливковая роща, и даже легкое ослепительно белое облачко, наполовину висящее над морем, наполовину спрятанное в горной расселине. — Снимай скорее, — кричали мы Романычу. — А то до вечера не доедем до Саранды. — Поменьше нужно было купаться. Я отсюда не уеду, пока не сделаю кадра. — Так делай его скорей, что ты бегаешь с треногой по холму? — Ищу лучшую точку. Меня не устраивает передний план. Бегал он в поисках точки минут десять, и тут случилось невероятное. Легкое облачко, прятавшееся в горной расселине, начало быстро расти. Клубясь и расплываясь, потянулось оно над морем, и через две минуты весь пейзаж был задернут, словно занавеской. — Ничего, оно скоро рассеется, — успокоительно говорили мы. Но из расселины ползли все новые, более плотные облака. Таким образом, мы получили возможность от души посмеяться, а Романыч сказать лишний раз: «Я же говорил, что всю жизнь мне не везет». Между тем облако загустело до черноты и, опустившись, начало задевать своими лохмотьями за морскую воду. Солнце не пробивалось сквозь тучу, но из-под нее, из-под черной лохматой тучи, лежащей на воде, вырывалась ослепительно золотая солнечная дорога. Вскоре окрестности сделались однообразными, одноцветными, скучными. Изменилась погода? Изменились сами окрестности? Как будто нет. Если напрячься, то увидишь, что земля вокруг попрежнему красива. Просто устали глаза, устали нервы, устал весь воспри- нимательный аппарат. Когда поймешь это, нужно от
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4