Едва отъехали от Портопалермо — новая картинка. Небольшая бухта со скалистыми берегами. На дне бухты под толстым слоем пронизанной солнцем воды... танк, целый танк, с пушкой и открытым люком. Виден он явственно, как будто воды нет вовсе. Вокруг танка гуляют рыбы. Тут мы не удержались. Нельзя было удержаться и не броситься не то что в прозрачную — в хрустальную воду. Впечатление непередаваемое: словно не вода омывает тело, а обдувает его легкий прохладный ветерок. — Понимаю рыб, живущих в Адриатическом море, — изрек Зея, барахтаясь в голубой прохладе. — А вот рыб Ледовитого океана не понимаю. Подплыли к танку. Морская соль разъела верхний слой железа, оно покрылось слизью и водорослями. Гусениц уже не видно — танк наполовину ушел в песок. Выходя на берег, мы неожиданно попали в струю ледяной воды. Оказывается, из камней струятся пять родников. Все они выходят прямо в море, ниже его уровня, и поэтому не видны. С сожалением поехали дальше. Остаться бы здесь, пожить хоть два дня — вдоволь накупаться, вдоволь насмотреться на красоту. И кажется, что это зависит от нас самих, но нет, одно заходит за другое, журнальный график сочетается с расписанием парохода, и получается, что мы и вольны остаться на два дня, но и не можем этого сделать. Аслан между тем жмет да жмет на акселератор, и прекрасная земля со скоростью семидесяти километров в час мчится в наше прошлое. Назад умчались пажити Фиера, И влорские оливы позади. Зеленая Албанская Ривьера В голубизну хрустальную глядит. Голубизна действительно хрустальна — Видать траву и камешки на дне. Здесь, как в кино, морские смотришь тайны, Глядишь на рыб, бродящих в глубине. И как-то раз за новым поворотом, Где берег был особенно крутой, Мы разглядели сумрачное что-то Среди камней, под солнечной водой. Нет, не металла ломаная груда,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4