зеленые капли. При помощи шестов лодка двигалась бесшумно, и вокруг тоже не было ни шороха. Только время от времени плескалась рыба, и короткие всплески эти еще больше подчеркивали тишину. Иногда из темноты в лунный конус вплывал черный силуэт пеликана. Медленно пересекал он светлую дорогу и снова пропадал, сливался с полумраком ночи. Вдруг Романыч запел, конечно, то, что всегда поют в лодке: Из-за острова на стрежень... К удивлению нашему, все албанцы дружно подхватили песню, и широкая волжская мелодия наполнила адриатическую ночь. — Послушай, что написано в книге, — сказал Зея. — «Юго-запад... — основной район субтропиков Албании... Вечнозеленая растительность своим пышным нарядом украшает склоны гор, вплотную подходящих к теплому морю. На равнине, примыкающей к оз. Бутринти, образовался наиболее благоприятный в климатическом отношении микрорайон. С востока и с севера эта равнина прикрыта высокими горами, с запада ее омывают теплые воды пролива Корфу. Это самый живописный, цветущий край в Албании. Пальмы, магнолии, апельсины, лимоны, гранаты и множество других плодовых и декоративных деревьев делают этот край красочным и нарядным». — Скорее туда, — сделал Романыч резонный вывод. Выехали ранним утром. Дорога шла над морем. Сверху любовались мы водой, которая позволяла видеть дно на глубину многих метров. Берег представляет из себя гладкую белую плиту, уходящую в море наклонно. Под водой плита голубеет, потом, с глубиной, становится нежнозеленой, потом темнозеленой. На ней сквозь воду видны черные пятна — водоросли. Из воды торчит мачта корабля. Ни Зея, ни Аслан не знают, чей он — итальянский или греческий. А ему теперь и подавно все равно.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4