гие комсомольцы, выполнить свой долг. Напишите, как у вас с квартирами, можем ли мы получить отдельные комнаты или будем жить в общежитии...» Что написать им? Законен ли их вопрос об условиях работы и квартирах? Конечно, законен. Но спросите у Яковлева и Просвирина, у Седова и Корноухова, у Емельянчука и Пантелеймонова, у Серегиной и Синенко, спросите у тех, кто приехал сюда в апреле, когда стояли еще зимние морозы, а здесь не было даже и палаток. Спросите у них, на какие условия и в какие квартиры ехали они! Или, может быть, главный агроном Василий Арсентьевич Горбаченко спрашивал об условиях, проходя по весенней распутице десятки километров пешком и падая от усталости? Или, может быть, спрашивал об условиях главный инженер, что подъезжает сейчас, во втором часу ночи, к первой бригаде, везя запасные части? И директору показались особенно дорогими люди совхоза, пусть с недостатками, пусть с ошибками, но все же смелые, настоящие люди. Машина выскочила на сопку, и внизу показались огни центральной усадьбы. Вон больница, вон огонек бани, вон красный уголок, вон контора —узнавал директор. Оживает степь, еще и не так оживет. Петухи запоют на рассветной заре. —Ну-ка, Виктор, нажми, ветру мало! В приоткрытых стеклах кабины загудел и захлопал степной, пахнущий соломой Еетер. Огни усадьбы рванулись навстречу. 1954 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4