—Я, что ли, буду чинить вам пружину? —спрашивает Мамонтов. —Есть механик, это его обязанность. А тут еще завхоз: —Николай Максимович, сколько полотенец выдать на кухню? Николай Максимович плотно закрывает дверь, чтобы не было слышно на улице: —Вы же мой заместитель по хозяйственной части. Вы хозяин всего совхозного добра. Так неужели вы сами, без директора не можете решить проблему, сколько полотенец выдать на кухню? Завхоз стыдливо молчит, а Мамонтов тем временем «отходит» и в силу той же привычки начинает вместе с завхозом высчитывать количество нужных полотенец: посудные —раз, руки вытирать —два, помощнику повара свое полотенце — три... Не все вопросы решаются так просто. Самое больное место у трактористов —нормы выработки. Разговаривать о них люди приходят делегациями. —Сами посудите, товарищ директор. Земля земле —рознь. Может быть, для другой пахоты и эти нормы хороши, а здесь целина, да еще какая! На «С-80» вместо восьми корпусов пятью работаем, три приходится отцеплять. О третьей скорости и думать нечего, все больше на первой да на первой, вот и получается вместо десяти семь да восемь гектаров. Вы уж поговорите, где нужно, товарищ директор. — А еще вот вопрос,—вступают в разговор прицепщики,— В системе МТС прицепщик получает шестьдесят процентов от заработка тракториста, а у нас в совхозе такие расценки, что и двадцати не выходит. Это тоже несправедливо. Только что приехавший из бригад парторг Галим Ахмедья- ров прислушивается к разговору. Его и без того смуглое лицо загорело, обветрилось в степи. —В бригаде номер три тракторист Яковлев и прицепщик Седов выполнили сменную норму на 243 процента, —говорит он. —А Киценко и Крутенко —на 242. Делегаты на минуту обезоружены, но потом дружно возражают: —Так ведь это на дисковании да на сеялке. Попробовали бы они пахать! Мы ведь сами хотим, товарищ парторг, да земля-то, как камень. Хоть бы дождем ее размочило, что ли! Потом у вагончика появляется живописная фигура —молодой парень в сапогах, в гимнастерке, заправленной в брюки и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4