нистый песок, галечник, камни. Эти породы напитаны водой, как губки. Если пробурить скважину, то она из этих губок будет постоянно наполняться водой. Ну, конечно, лучший водонос —это известняк. Известняк —золото для гидрогеологов. — Феликс, —позвала инженера Майя Егорова,—должно быть, наткнулись на коренные породы. Снаряд дальше не идет. — Глубина? —Двадцать четыре метра. Под землей на глубине двадцати четырех метров, должно быть, стоял невыносимый скрежет железа о камень. Здесь, наверху, не было никакого шума, и только напряженная вибрация станка говорила о том, как тяжело ему работать. Думали уже кончать бурение, но вдруг снаряд пошел в глубину мягко и быстро. Майя записывала: 24 метра —песчаник, 25 метров —глина светлосерого цвета, близка к текучему состоянию, 25 метров 40 сантиметров —началась вода. Решили узнать, что за вода и много ли ее. В пустую скважину опустили на веревочке хлопушку, взяли пробу воды. Время от времени со стенок скважины обрывались камешки или куски глины. От этого где-то в чреве земли урчало и хлюпало. — Как в животе после сырого молока, —пошутил один из рабочих. Все засмеялись, потому что было похоже. Воду налили в кружку, накрыли чистым листом бумаги и поставили отстаиваться. Она пойдет в город на анализы. Там определят наличие в воде тех или иных солей и ее питьевые качества. Геологи были молодые, они несколько священнодействовали с этой первой водой. У них и мысли не появилось попробовать ее на вкус. Только химия, только анализы! Между тем бур все глубже и глубже уходил в землю в поисках новых водоносных горизонтов. «Известнячку бы!» —мечтали геологи. Вдруг Майя Егорова заметила, что из палатки вышел рабочий Анатолий Смирнов. На ходу он рукавом вытирал губы. Майя бросилась туда. —Ты чего пил в палатке? —Вода какая-то в кружке стояла. Ну и выпил. Делать было нечего. Все анализы на этом кончились. — Какая она хоть на вкус-то? —спрашивали у Смирнова.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4