Вся Россия во мгле, полудикий народ, К омертвенью и тлену прямая дорога. Эта схватка миров не похожа на ту, Что ему представлялась в часы вдохновенья. Не к вождю марсиан в темноту, в пустоту Шаг за шагом его поднимали ступени, — Двое рослых, в военной одежде, людей От парадных дверей до приемного зала Проводили его коридорами, где Под глубокими сводами свет вполнакала, Под ногами паркет, позабывший про воск. Распахнулась тяжелая дверь кабинета... Что там думает этот загадочный мозг Истощенной России, державы Советов? У вождя кабинет протопили вчера, Но сегодня прохладно в его кабинете. И внакидку пальто, и сидеть до утра, И работать с мечтой о свободной планете. Вот британскому гостю движеньем простым Предлагает он кресло, обитое кожей. — Не угодно ли чаю, пока не остыл, Удивительный чай, без варенья, но все же...— А по окнам струя снеговая, как бич, Без конца и без края страна за стеною... — Ну, а все-таки что же, Владимир Ильич, Вы решаете делать с погибшей страною?.. — Натянулась беседы суровая нить, Гость открыто сочувствует, смотрит жалея. — Мы республику нашу хотим осветить, Чтобы было и жить и работать светлее... — И по карте, от Пинских болот до Кремля, От Кремля над тайгой — и руки нехватило: Разве может погибнуть такая земля, Разве можно такой напророчить могилу?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4