время на аллее из кустов акации появилась гимназистка, Наташа Буткевич. С широко раскрытыми от испуга глазами, она бежала, простирая вперед руки, как бы ища помощи, и столкнулась с приставом Филимоновым, который бежал с обнаженной шашкой. Вместо помощи, пристав ударил ее по лицу шашкой. Дикий крик огласил бульвар. Наташа упала. Другие полицейские в это же время поймали Иванова и перебросили его через забор бульвара на откос к Оке, предварительно ударив прикладом. Озверевшие полицейские разогнали всех, кто был на бульваре. Установить, сколько было пострадавших во время этого побоища, нельзя, так как не все, опасаясь преследований, обращались за медицинской помощью. Но из протоколов расследования этого дела известно, что, кроме названных лиц, были ранены: учительница Гуреева, реалист 2 класса Дрижаченко, два рабочих и, как утверждает полиция, два городовых. Но это ложь. Разгон молодежи в Муроме, а по существу расстрел, привлек внимание широкой общественности. Газета «Клязьма» № 115 от 3 мая, возмущенная действиями полиции, поместила корреспонденцию из Мурома под названием «Кровавый террор». Статьи появились в большевистской газете «Волна», издававшейся в Петербурге, «Русском слове», «Биржевых ведомостях», в газетах «20 век», «Наша жизнь», «День». Все они резко осуждали полицейский произвол и требовали, чтобы администрация сурово наказала виновных. Только «День» все свалил на интеллигенцию и евреев. Всполошился весь Муром; даже купцы и священники, испугавшись за своих детей, требовали строгих расследований. Педагогический совет женской гимназии выразил сочувствие пострадавшей Буткевич и просил Министерство просвещения назначить особую комиссию для расследования происшествия в Муроме 1Мая 1906 года. Надо заметить, что комиссий было много, но они повели дело так, чтобы выгородить виновников зверств в Муроме. Исправник Лучкин на допросах показывал, что с его стороны действия были ответными, так как будто бы молодежь начала стрелять первой. Но при обысках и следствии ни у кого из молодых людей оружия не обнаружили. Да и подъем у молодежи был такой, что он не допускал употребления оружия. Дело закончилось тем, что Лучкин и полицейские получили административные взыскания, а матери Буткевич в пособии на лечение дочери было отказано; сослались на то, что пострадавшая была в числе демонстрантов. 132 допрошенных по этому делу утверждали, что стреляли и били прикладами только полицейские. Этот явный произвол Министерство внутренних дел и Владимирский губернатор не только замяли, но и выдали его как заботу полиции о поддержании общественного порядка. Какое кощунство! Не помогли запросы и в Государственной Думе. Начавшаяся реакция заставила учащихся изменить формы 218
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4