о начале занятий. Значит, Комитет был силой, и с ним вынужден был считаться ректорат и губернское начальство. Недаром ротмистр Лызов в страхе доносит, что у Комитета есть оружие и что он постановил убить Скворцова, а возможно и Никольского (на мой взгляд, комитет на это не мог пойти). Он же подтверждает, что Комитет нашел новую конспиративную квартиру, собирает деньги для неимущих, установил связь с Нижегородской семинарией через одного, переведенного во Владимир семинариста. На донесении Лызова чьей-то рукой помечено: «Это надо тщательно проверить. Очень прав этот Лызов». По тону видно, что резолюция могла принадлежать какому-то большому губернскому чиновнику. Комитет же организовал составление петиции и сбор подписей под ней. В ней указывалось, что в семинарии режим очень суровый, за малейшие провинности взыскивают и строго наказывают, снижают балл по поведению. Выдвигались требования: увольнение надзирателя Никольского и инспектора, улучшение режима, вежливого обращения со всеми. Петиция заканчивалась по существу ультиматумом: до получения ответа занятия прекратить, что, как известно, и было сделано. Петицию направили в Синод. Губернатор не хотел предавать это дело огласке. Взбунтовалась самая верная опора самодержавия —духовная семинария, за это можно было и хороший нагоняй получить. Именно поэтому ограничились довольно мягкой мерой — высылкой членов Комитета к родителям. В состав Комитета входили 5 сыновей священников, два — вдов священников и 1—Просвирин. Все они, кроме Безносова, были из сельских приходов. Высланы: Ушаков Николай — Суздальский уезд, Троицкий Василий — Юрьев-Польский уезд, Виноградов Яков — Вязниковский уезд, Безносов Сергей — г. Киржач и другие. Ректорат семинарии и губернские власти еще пытались все уладить мирным путем, добиться раскаяния от участников волнений, но сломить их сопротивления не удалось. Тогда были применены репрессии. Занятия в семинарии начались в декабре. Обстановка продолжала оставаться напряженной. Распоряжения комитета продолжали еще действовать, семинаристы, явившиеся на занятия без уведомления Комитета, подвергались бойкоту и даже бойкотировались те, кто случайно заговаривал с бойкотируемыми. Полицейский чин сообщает, что в семинарии создалась «невыносимая атмосфера и видно, что Комитет деятельно к чему-то готовится». Комитет собирался объявить новую забастовку и потребовать приема всех уволенных товарищей, но сделать этого не успел, так как члены его были высланы из города. 216
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4