ни принять участие в его трапезе. Я стоял, как последний из его служащих, у дверей, и он начал беседу со мной со следующего.. — Учитель, который был до тебя, возымел гордыню, и теперь его нет. Тебе, как молодому человеку, это должно служить примером. Ты должен почитать старших и почитать святую церковь неукоснительно. Я состою церковным старостой и мне видно, кто в церкви бывает, и кто не бывает. В церковь божию надо ходить и детей к этому приучать. — Я подумал, что тежеленько мне будет ладить с этим человеком.» Губкин не ошибся. Молодой, энергичный учитель пришелся не по вкусу попечителю. Между ними произошел резкий конфликт, и Губкин был переведен из Жайского в Карачарово. Работая сельским учителем, Губкин много времени уделял просвещению крестьянства. Он организовал чтения для народа с волшебным фонарем, что было в то время очень редким явлением. За свою общественную деятельность Губкин попал под надзор полиции. В те часы, когда он вел уроки в школе, к нему на квартиру приходили жандармы и в его отсутствие производили обыск. Несмотря на преследования жандармов, Губкину удалось организовать в Карачарове библиотеку. В 1895 году в журнале «Образование» была напечатана статья И. М. Губкина о народных чтениях, которая явилась первым научно-литературным трудом Губкина. Еще более тревожным было положение с учителями в церковно-приходских школах. В 1886 г. из 200 школ особые учителя (не священнослужители) имелись только в 34, в остальных обучали: священники— 125, штатные диаконы — 41, которые на время классных занятий освобождались «от обязанностей по церкви и приходу». Через 10 лет, в 1896 г., особых учителей и учительниц стало больше—174, но все они окончили или духовные семинарии и епархиальные училища, или имели свидетельство на звание учительницы. Учителей со специальным педагогическим образованием не было. И в то же время обязанности учителей исполняли еще 109 священников, 86 диаконов, 24 псаломщика. Таким образом, качественный состав учителей церковно-приходских школ улучшался медленно, и учителя, готовящие себя для работы в школе, составили только 44%. Даже в 1917 г. учителя — священнослужители были явлением не редким. Епархия медленно отходила от идеи, что в церковных школах обучающими должны быть лица церковного клира. Только требование жизни и падение авторитета церковно-приходских школ, а также недобросовестность священнослужителей, выполняющих обязанности учителей и смотрящих на это как на средство иметь дополнительный заработок, заставляло епархию постепенно отходить от своей идеи. 182
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4