мирской духовной семинарии. Перед началом испытания они были освидетельствованы «в здоровьи» в присутствии совета врачом Владимирской врачебной управы Капацинским, затем, в течение 10 дней (5—17) июля, им производилось испытание в науках при полном собрании совета и в присутствии свидетеля со стороны правления семинарии (учит, математики Левицкого). Программа испытания не сохранилась; протокол указывает только, что совет признал ответы испытуемых по всем предметам, даже по Закону Божию, слабыми, о чем через директора было сообщено правлению Московского университета и Владимирской семинарии. Менее торжественно, но столь же строго производились испытания семинаристов в последующие годы (1840, 1841, 1842): ответы почти всех экзаменовавшихся были признаны слабыми. Испытания на звание уездного учителя производились тоже довольно серьезно, но они легче и оканчивались удачнее. Таким испытаниям обыкновенно подвергались лица, прошедшие полный или частичный курс гимназии, семинарии или уездного училища. Сохранился подробный протокол испытания на звание уездного учителя истории и географии Александра Илларионовича, писца Владимирской дирекции училищ, в сентябре 1837 г. Из этого протокола видно, что испытуемый отвечал устно по Закону Божию, арифметике и географии, устно и письменно — по истории русской и всеобщей и по географии русской и всеобщей (5 устных и 2 письменных ответа по каждому отделу), говорил пробную лекцию по истории (о Борисе Годунове и первом самозванце) и исполнил еще 5 письменных работ по словесности (одно рассуждение, одно сочинение в форме письма и 3 примера переводов). Несмотря на столь сложную программу, испытание было сдано вполне успешно. Гораздо слабее производились испытания на звание домашнего учителя и потому оканчивались обыкновенно благополучно. Впрочем, в описываемый период Владимирская гимназия выдавала в подобных случаях свидетельства не на звание домашнего учителя или учительницы, а только на право преподавать в частных домах начальные правила арифметики, чтение и письмо на каком-либо языке (русском, французском, немецком, латинском), «без предоставления прав и преимуществ, предоставляемых домашним учителям». Немало таких свидетельств выдано было иностранцам и иностранкам. Существовал такой порядок, по которому, чтобы получить право на преподавание в народной школе, нужно было выдержать специальные экзамены по русскому и славянскому языкам и арифметике. Эта программа была уже курса городских училищ по положению 1772 года, так как в нее не входили ни естествознание, ни всеобщая история. «Таким образом общеобразовательная подготовка народных учителей не выходит из пределов курса низших учебных заведений». Это приводило к тому, что в среде учителей стало много малообразованных, случайных людей. В церковно-приходских же школах 159
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4