минаристов. При семинарии имелось общежитие на 600 человек и церковно-приходская школа для мальчиков. Интересна история ее открытия. В основу содержания семинарии лег хлебный сбор с церквей и монастырей Владимирской епархии в размере 7зо доли с церкви и 720 с монастырей. Делалось это так: после обмолота хлеба определялась доля. Эта доля оценивалась в денежном выражении, деньги вносились в консисторию. Это составляло примерное 1000 рублей в год. Но этот сбор был весьма не устойчив. Он зависел от урожая и возможностей его собрать. Известны случаи, когда церковнослужители отбивались от консисторских сборщиков дубинами и кулаками. Было много злоупотреблений и открытого воровства семинарских денег, пока они попадали еще до поступления их в казну. Екатерина II, с ее стремлением везде производить реформы и желанием прославиться в качестве поборницы «просвещения», и здесь произвела своего рода реформу, приняв духовные семинарии на государственный счет (1764 г.). Но это поставило их в тяжелые условия: резко сократились ассигнования. Пришлось закрыть старшие классы; семинарское общежитие прекратило пополнение библиотеки, а число семинаристов уменьшилось до 50 человек. Им стали выдавать «на прожитие» только по 30—40 коп. в месяц. Ясно, что многие не могли сводить концы с концами, бедствовали и голодали. Жизнь в семинарии была действительно тяжелой: к бедствиям материальным добавлялись «вечные побои, доходившие до виртуозности». Семинарсты даже сложили специальную песню «Секут нас завсегда». В один день секут сто раз, И лозами по бедрам, И пальцами по щекам, Со спины дерут всю кожу. О, горе! О, беда! Секут нас завсегда. Семинарская кашица была такой, что в ней «хоть ложки мой», и если добавить, что в первые годы существования семинарии занимались исключительно ненавистной учащимися латынью; все обучение сводилось к заучиванию наизусть отдельных предложений, стихов, правил по латыни, то станет понятной неприязнь учащихся к учению и учебному заведению. Отправление детей в семинарское учение обрушивалось на семьи, как бедствие. Родители всячески сопротивлялись этому, прятали детей, но приказания духовного начальства выполнять приходилось. В связи с этим сложилась песня «Плач родителя», который отправлял детей в семинарию и лил горькие слезы, прощался с детьми, не надеясь их больше увидеть. «Детей моих от меня отнимают И в проклятую семинарию на муку забирают, 142
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4