слободе и купивший дом у Якова Гребенщикова. К 1830 году стали известны имена ещё двух мастеров-серебряников: Андрей Андреевич Колотилов, 33 лет, «старожилой»; сыну его Николаю было в то время 11 лет, а жили они в Воротищах; Иван Козьмин сын Симонов, живший на Большой улице у «Спаса», 61 года. К 1885 году никого из них, кроме А. А. Жилина, уже не было в «Оценочных книгах» Суздаля. Зато упоминаются наследники мещанки Евгении Яковлевой Шерстневой, владевшие деревянным домом на Покровской улице. А в 1904 году суздальскому мастеру Шерстневу было заплачено 28 рублей 30 копеек «за позолотные и белильные работы по церквам и утвари к юбилею». Увеличилось и число суздальских иконников. Если в 1869 году их было всего два, то в 1876—11 человек получали доход от своего мастерства. В связи с этим небезынтересно обратиться к истории этого промысла. В 1814 году к русской императрице Марии Фёдоровне обратился немецкий поэт Гёте —житель города Веймара —с просьбой сообщить сведения о суздальских художниках-иконопис- цах. По поручению императрицы министр внутренних дел России О. Козодавлев прислал письмо владимирскому губернатору А. Н. Супоневу с приказанием сообщить необходимые по этому поводу сведения. В свою очередь ответ дал суздальский городничий, который писал, что «...во вверенной управлению моему Суздальской округе никакого художества...ныне нет, и никто из обывателей сей промышленности не имеет, кроме одного крестьянина села Светикова Егора Бобышева, проживающего в городе Суздале, коего работа есть весьма обыкновенная... Иконописная же работа, получившая название суздальской, по разведанию моему от пожилых людей, не иначе до сих времен дошло, как от следующего: город Суздаль до открытия наместничества имел дальние окрестности, так что теперь 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4