починку медного кумгана, подсвечника и большой разливной оловянной ложки. В следующем году Михаил Чичерин чинил медный ковшик и подсвечник, лудил медную кастрюлю, за что получил 60 копеек. В 1770 году Михаил Чичерин получил 50 копеек в том же монастыре «от дела из монастырской жести под крышки к течению воды жестяных желобов». Опись 1764 года сообщала, что у папертей Спасо-Преображенского собора были деревянные «русла», т. е. водосточные желоба, выдалбливавшиеся обычно из брёвен диаметром до 9 см и длиной до 9 метров, укреплённые на узорчатых железных подставах. Позднее вместе с металлическими кровлями стали появляться такие же водосточные желоба. Под ними находились вырезанные из дерева так называемые «ендовы». Так называлась посуда, использовавшаяся в быту, — и деревянная, и металлическая. Отмечу, что такая посуда сохранялась ещё в 70-х годах XX века у последнего суздальского медника Кузьмы Михайловича Чичерина, с которым мне посчастливилось познакомиться. В его мастерской, расположенной в цокольном этаже дома, находилось несколько старинных медных вещей, а также полный набор инструментов. С их помощью Кузьма Михайлович выполнил последний в жизни заказ: медные таз и умывальник для «Трапезной», расположившиеся затем в Архиерейских палатах и выполненные по проекту реставратора К. С. Лимоновой. По рассказам Кузьмы Михайловича, дед его ещё делал медную посуду: ендовы, котлы, чайники, медные и бронзовые лампады, подсвечники, люстры. Отец К. М. Чичерина —Михаил Фёдорович делал подсвечники, ковши, шумовки, люстры. А сам Кузьма Михайлович редко отливал по формам целые предметы, больше лудил самоварные и другие изделия из цветных металлов. Посуда из этих материалов, в состав которых входит медь, обязательно должна лудиться через определённый промежуток времени, иначе можно при пользовании ею отравиться. Перед 78
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4