доброту души, то иногда доброта души кажется имѣющею недостатокъ въ разумѣ. Г. Б, .. . кончитъ свое поприще такъ г какъ началъ его, будучи благополучнѣйшимъ и любезнѣйшимъ человѣкомъ. Да какъ же и не быть ему таковымъ? Онъ превыше всякихъ притязаній; не стоитъ ни на линіи, ниже на дорогѣ у кого-либо. Дарованію его , единственному въ стихахъ и куплетахъ, отдается должная справедливость; всякое слово въ оныхъ есть черта; наибольшее же возбуждаешь удивленіе , когда щитаютъ , что онъ писалъ что-либо съ нерадѣніемъ. Г. Б. . . . понравился такъ, что не знаютъ, по чему; но вѣрно пріятностію, вкусомъ и нѣкоего небрежностію, которая содѣлываетъ, что онъ совсѣмъ не похожъ на себя. Наконецъ, изпыт авъ всѣ ошибки превозходнаго ума и доброжелательнаго сердца, говорятъ, что онъ занимается теперь земледѣліемъ и Ме224
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4