76 сши своей. СЪ какимъ торжествующимъ видомъ вошла она къ судьѣ! — "Судьѣ! она захохотала, произнося это имя. И такѣ вы тотъ важной Королевской Адвокатѣ, сказала она, котораго надобно просить о дѣлѣ? Странную привилегію имѣете вы, господа приказные; и кто не имѣлъ тяжбы, тому не льзя понять, какимъ образомъ женщина мо- ихъ лѣтъ и моего состоянія можетъ пріѣхать поутру къ молодому и—миловидному мущинъ ! — Милостивая государыня! отвѢ- чалъ я, закраснѣвшись и потупивъ глаза въ землю: прозьбы казались мнѣ всегда безполезными, иногда затруднительными, а иногда опасными. Я никогда не могъ понять, чего требуютъ отъ судьи: естьли вниманія , то это ему обидно; а еще обиднѣе , естьли проситель хочетъ его задобрить. Строгое правосудіе есть доляшость наша; и всякому честному судьѣ будетъ оскорбительно , когда станутъ просить его объ исполненіи того, къ чему совѣсть и законъ его обязываютъ.— Вы правду говорите, отвѣчала она; и не думайте, чтобы я хотѣла просить васъ о скучномъ дѣлѣ. МнѢ сказывали, что вы любезнѣе, умнѣе и пріятнѣе всѣхъ Адвокатовъ на свѣтѣ (извините, что повторяю эту лесть). Я желала узнать васѣ, и сказать вамъ, что человѣкъ съ вашими достоинствами долженъ славишься не знаніемѣ приказныхѣ дѣлъ , а чѣмъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4