ТаковЪ былъ приговоръ судьи, любезный ГрафЪ! Сердце мое нашло его справедливымъ — слЬдственно я не могЪ ослушаться. "Почтенный другЪ мой! сказалЪ ему ГрафЪ ЖизорЪ; я поѣду вЪ армію. Мне не позволяется открыть тайны; но естьли я пользуюсь нѢкоторымЪ уваженіемъ со стороны нащихЪ ОфицеровЪ, то никто изЪ НихЪ не будетЪ осуждать вашего поступка. Не входя вЪ дальнѣйшее изЪясненіе, скажу имЪ, что ни слабость , ни соблазнЪ, ниже самая любовь не участвовали вЪ вашей женидьбѣ; что вьі поступили такЪ, какЪ должно поступить самому честнѣйшему и благороднѣйшему человѣку. Естьли мне не новерящЪ, вы останетесь жить вЪ своемЪ уединеніи, и собственно для самихЪ себя: но естьли мое слово и свидЪтельство совершенно возвратятЪ вамЪ почтеніе нашихЪ сотоварищей, то я правомЪ дружества требую отЪ васЪ, чтобы вы опять вступили вЪ службу. Любя мое отечество, не хочу, чтобы оно лишилось такого достойнаго сына." Д’Орсильи самЪ любилЪ отечество, и согласился на сіе условіе. ГрафЪ безЪ всякаго труда перемѢнилЪ общее невыгодное мнѣніе о своемЪ пріятелѣ. Жизорова душа, справедливость и добродѣтель были оракуломЪ чр- сти для всѢхЪ ОфицеровЪ. — "ДОрсильи, сказалЪ онЪ имЪ, известенЪ вамЪ по своему
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4