Богу! Ты не будешь думать, что Луиза подала тебѣ дурной примѣрѣ! Теперь я довольна. Скажите имъ, государь мой, скажите, что я нашла себѣ честное и тихое пристанище; что я служу почтеннѣйшему и добродѣтельнѣйшему изъ пастырей; что они никогда уже не будутъ краснѣться отѣ своей Луизы, и что люди не ст анутъ говорить обо мнѣ." А вы, спросилъ я у священника, кощорый между тѣмъ молчалъ — а вы что мнѣ совѣтуете? Я довольно богатѣ; и естьли могу благодѣніяями. . . . "Нѣтъ, перервалъ онъ: отецъ ея и братья родились въ такомъ состояніи, въ которомъ работа, умѣренность и здоровье служатѣ вмѣсто богатства. Ито принадлежитъ до Луизы, то, благодаря Бога! она имѢетЪ все нужное, кромѣ того, что ей дороже золота, и за что никакимѣ золотомЪ заплатить не лъзя." — АхЬ! для чего не могу я возвратить ей всего! — "Что мѣшаетъ?" — Развѣ хотите вы, чтобы я обезчесшилѣ женщину, которая......."Нѣтъ, сказалѣ онѣ: сердечная слабость есть святѣйшая тайна для того, кто бываетѣ ея предметомъ, и въ комЪ есть хотя капля чести. Одинѣ злодѣй •удобенѣ вѣ такомѣ случаѣ къ нескромности." — Что же мнѣ дѣлать ? . . . Онѣ не отвѢчалЬ нѣсколько минутѣ, На- конецѣ, будучи принужденѣ изѣясниться, сказалѣ: "Когда бы Луиза была дворянка, 246
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4